Саудовская Америка и правда о фрекинге

0

На протяжении немало лет мы скрываем обман, стоящий за обещаниями американского сланцевого «чуда». Да, этот метод позволил добыть из американской грунты больше нефти, чем считалось возможным ранее. Однако, важно задуматься, какой ценой это было достигнуто. Стоимостью экономического ущерба и колоссального вреда,  нанесенного окружающей среде.

Если сланцевые буровые компании на самом деле не способны извлекать какую бы то ни было барыш, независимо от мировых цен на  нефть, почему же мы по-прежнему так настойчиво продолжаем заниматься разработкой сланцевых месторождений?

Чтобы пролить свет на этот парадокс, адресуемся к мнению журналистки Бетани Маклин. Она является главным  редактором журнала Fortune Magazine и входит в число  редакторов журналов Vanity Fair и Slate. Кроме того, Маклин – автор превосходной книжки «Саудовская Америка: правда о фрекинге и о том, как он меняет мир».

Саудовская Америка и правда о фрекинге

Маклин предостерегает, что излишний ажиотаж, навязчивая реклама, а также геологические недостачи самих сланцевых месторождений предопределяют грядущее огромное разочарование, как среди инвесторов, так и в американском обществе в целом.

Оригинальным катализатором сланцевой революции стал Великий финансовый кризис и последовавшая за ним эпоха беспрецедентно низких процентных ставок.

Это произвело два основных эффекта. Во-первых, заимствованные оружия стали очень дешевыми. Таким образом, эти компании, которые сильно зависят от возможности привлечения заемного капитала, получили возможность притягивать средства по доступным ценам. Не будь этого, я не уверена, что мир вообще узнал бы о сланцевой революции в США, поскольку нефтедобывающие компании бедствовали в огромном количестве заемного капитала для финансирования своих буровых работ.

Однако, был и второй эффект, который заключается в том, что когда американские пенсионные фонды лишились возможности получать необходимую барыш на традиционных рынках с фиксированным доходом, они все чаще стали вкладывать свои деньги в более рискованные активы, такие как хедж-фонды, какие инвестируют в кредитование, и частные акционерные компании. А эти фонды, в свою очередь, вкладывали все больше средств в добычу сланцевого газа методом гидравлического разрыва пласта.

Я получила оценку из одного ключа, в котором говорится, что лишь третья часть буровых работ, треть добычи методом гидравлического разрыва пласта, какая ведется сегодня в Соединенных Штатах, осуществляется компаниями, финансируемыми за счет частного капитала. Таким образом, сланцевая  революция сделалась результатом эпохи низких процентных ставок.

Сейчас в стране есть много денег и много людей, какие верят, что технологические усовершенствования сделают сланцевую индустрию прибыльной в долгосрочной перспективе. Но есть много способов, какие позволяют частным инвестиционным компаниям зарабатывать деньги, даже если сами добывающие компании не получают барыши. Под этим я имею в виду, что на протяжении долгого времени публично торгуемые акции сланцевых компаний оцениваются на базаре не исходя из прибыли, которую они получают, а исходя из объема добычи или запасов нефти.

А раз так, есть стимул сделать эти компании публичными, чтобы их акции торговались на основе роста и добычи. Они не обязаны приносить барыш. Вы можете вывести свою компанию на публичные рынки или продать ее другой компании, которая уже является публичной. Так что во немало отношениях это напоминает большую игру в «музыкальные стулья».

Короче говоря, я полагаю, что здесь имеет место неосознаваемая большинством проблема со сланцевой революцией, какая приводит к отсутствию прибыли. И она заключается в том, что не все нефтяные скважины созданы одинаковыми.

Именно это является ключевым вопросом. Сколько там на самом деле неплохих нефтеносных площадей? Имеется повод полагать, что, хотя отрасль и приблизилась к рентабельности в прошлом году, это может очутиться непродолжительным ростом, потому что многие компании первыми пробурили наиболее «сладкие» скважины. Они бурили на самых лучших, самых перспективных своих площадках. И проблема заключается в том, сколько их имеется на самом деле? Так вот, откровенно говоря, никто не знает ответа на него.

Отчасти это зависит от технологических изменений. Если в распоряжении нефтяников является более эффективная технология, которая позволяет им добывать большее количество нефти из земли с меньшими затратами, то месторождение, какое раньше не было перспективным, может стать таковым. Тем не менее, до сих пор, кажется, поступает информация, свидетельствующая как раз об обратном. Под этим я подразумеваю, что в крышке декабря газета Wall Street Journal провела тщательное расследование и указала, что на самом деле уровень добычи намного ниже оценок, сделанных ранее самими нефтяными компаниями.

Таким манером, судя по всему, перспективные нефтяные поля в целом не такие перспективные, как прогнозировалось. Реальная отдача не только не рослее ожиданий, а напротив, ниже.

В последнее время широко пропагандируется идея, что Америка превратилась из страны, страдающей от нехватки энергоносителей, край, изобилующую ресурсами. И мы постоянно слышим об энергетической независимости Америки, и даже президент Дональд Трамп говорит об энергетическом перевесе Соединенных Штатов. И я не раз читала о том, что МЭА, Международное энергетическое агентство, прогнозирует, что большая часть роста мировой добычи нефти в ближайшие годы будет обеспечиваться американской сланцевой индустрией.

В результате всеобщей веры в эту идею, многие крупные долгосрочные проекты, какие требуют многолетних инвестиций, прежде чем они начнут приносить плоды, были остановлены. Таким образом, эта нефть не устроится на рынок. В таком случае, что же произойдет в случае, если сланцевая индустрия не оправдает возложенных на нее ожиданий?


Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля помечены *