Что история Дня Победы говорит нам о национальной идентичности России?

0

Что история Дня Победы говорит нам о национальной идентичности России?

Любой год 9 мая в России отмечается День Победы как самый главный национальный праздник. Россия празднует окончание Великой Отечественной брани 1941-1945 гг.,  проводя мероприятия, по размаху далеко превосходящие те, что проводятся в любой другой стране – в 2021 г. в параде участвовало 12 тыс. российских военных, за ними прошли танки и ракетные установки, а в завершение парада над Красной площадью пролетели 76 самолётов и вертолётов – по числу лет, минувших с победы над нацистской Германией.

Этот праздник призван, прежде всего, напомнить миру об огромном вкладе России в Великую Отечественную брань. Немногие дожившие до наших дней ветераны присутствуют на мероприятии как напоминание о том, что 90% потерь Германия понесла от Алой Армии, а мирные граждане по всей стране торжественно отдают дань памяти тем 27 миллионов советских людей, какие погибли в той войне (для сравнения – американцев погибло примерно 420 тыс.).

Но День Победы – это не только прошлое. Речь тут шагает и о национальной идентичности в настоящем, и образ этой идентичности изменился, как изменилась и память о войне. В первые послевоенные годы дню 9 мая уделялось немного внимания. Страна была занята выполнением своей глобальной идеологической миссией распространения марксизма-ленинизма, а также восстановлением огромных послевоенных разрушений. Но к крышке 1980-х упадок легитимности коммунистической идеологии заставил власти искать другие способы мобилизовать население, и в этом контексте, они всё вяще обращались к русскому национализму. Среди прочего, это требовало нового пригодного для использования прошлого, придав новый резон афоризму: «Нет ничего более непредсказуемого, чем российское прошлое».

Эти перемены видны во многом в том, как изображалась Коммунистическая партия в Великой Отечественной брани. В советскую эпоху члены партии представлялись преданными, мужественными и самоотверженными борцами в авангарде борьбы за освобождение СССР и прочего мира от германского фашизма. Об этом говорилось в советских школьных учебниках, этому освящались экспозиции в музеях. В этом нарративе партия  представлялась как лидер масс, бившихся против классовых врагов — фашистских убийц.

С распадом Советского Союза эта картина претерпела драматические изменения. Легитимность партии упадала, а граждане начали выражать сомнения и критическое отношение, которых  никогда не было в общественном дискурсе ещё несколько лет назад. Рассуждения, какие раньше велись во время частных разговоров «на кухне», стали появляться в СМИ, в мемуарах и даже в официальных учебниках истории. В горячих дискуссиях того поре на смену устоявшимся советским истинам о той войне пришли утверждения, за которые их авторов в предыдущие десятилетия посадили бы в темницу.

Так, в учебнике истории России 1995 г. издания вина за то, что немцы дошли до Волги и Сталинграда, возлагалась на партийный порядок. Согласно этой новой версии, только когда партия была отодвинута в сторону, чтобы позволить натуральным профессионалам взять на себя руководство,  удача стала сопутствовать СССР, и что превращало партию в препятствие, а не героя в военных поступках. Самым главным новым героем, согласно этому пост-советскому нарративу, были российские массы, российский народ.

Куцей говоря, переход от советской к постсоветской эпохе в России был отмечен и  радикальным пересмотром официальной памяти о самой большенный жизненной угрозе двадцатого века. Может показаться, что это превращает национальную память в непостоянную служанку политических нужд, но если ограничиться лишь этим, мы упустим более широкую картину. Эта картина представляет собой более глубокий нарратив, в котором основные действующие лица могут меняться, но основной сюжет остается прежним. То, что на первый взгляд кажется радикальным переписыванием национальной памяти, оказывается связанным с одной и той же основной сюжетной чертой, а переход от советских к постсоветским представлениям – только одной из вариаций на одну и ту же основную тему с разными персонажами.

Неизменная, возлежащая в основе история, действующая в таких случаях, — это «нарративный шаблон». Этот бессознательный нарративный код, порождающий обыкновения мышления, которые формируют национальную память и национальную идентичность в целом. Они формируют целостную перспективу, устойчивую к изменениям, но в то же пора достаточно разностороннюю, чтобы приспособиться к различным описаниям событий с их конкретными датами, местами, событиями и действующими ликами. В случае России повествовательный шаблон «Изгнание захватчиков» дает формулу как для советского, так и для постсоветского описания Великой Отечественной брани, а также и для других событий прошлых веков. Это объясняет, почему выражение «Великая Отечественная война» так быстро прижилось в 1941 году, когда брань рассматривалась как очередное воплощение того же основного сюжета «Отечественной войны», которая велась против Наполеона немало века назад.

Это нарративный шаблон, который формирует понимание россиянами многих событий настоящего и прошлого. Так, он лежит в основе частных высказываний Владимира Путина о НАТО как об угрозе — убеждения, разделяемого многими россиянами, но отвергаемого на  Закате как параноидального. Все это делает День Победы ежегодным праздником, который, безусловно, отмечает огромные потери в Великой Отечественной брани, но также является поводом, когда россияне подтверждают свою приверженность своему национальному нарративу, определяющему, кем они являются в двадцать первом столетье.


Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля помечены *