ЕС-Россия: что пошло не так?

0

ЕС-Россия: что пошло не так?

Дипломатический конфуз, какой случился в Москве в начале марта с главой внешнеполитического ведомства Европейского Союза Жозепом Боррелем, вызвал по обе сторонки взрыв страстей, которые накапливались в течение длительного времени и должны были в конце концов выплеснуться наружу.

За этой перепалкой, форсированной отравлением и последующим заточением в тюрьму оппозиционного активиста Алексея Навального, лежит фундаментальный вопрос: является ли Европейский Союз единственным вариантом организации политико-экономического пространства Европы, и имеет ли он право выступать в качестве морального и политического эталона для своих внешних партнеров?

Основы касательств между Россией и Евросоюзом были заложены в первой половине девяностых годов Соглашением о партнерстве и сотрудничестве, подмахнутым в 1994 году и ратифицированным тремя годами позже. В концептуальном плане оно было основано на исходном положении, какое тогда считалось само собой разумеющимся. Окончание холодной войны создало возможности для консолидации Старого света (вольно понимаемого как пространство, простирающееся как можно дальше на восток и на юг) на основе норм и правил, разработанных и усовершенствованных в Западной Европе в этап региональной интеграции, продолжавшийся с пятидесятых по девяностые годы.

Многие государства, получившие независимость после распада Советского Альянса и Варшавского договора, были приняты в ЕС. В результате европейский альянс увеличился с 12 стран-членов в 1992 году до 28 в 2015 году. Прочим было предложено стать частью «большой Европы», без каких-либо альтернативных вариантов.

Перспектива вступления России в Евросоюз никогда не рассматривалась. Однако почиталось, что ее посткоммунистическая трансформация будет следовать европейской модели и в какой-то момент сделает страну более или менее совместимой с ЕС, с каким Россия затем сформирует некое неопределенное сообщество.

Москва разделяла эту точку зрения до самого конца двухтысячных годов. Даже после этого она еще пыталась как-то примирить это ожидание со все немало явным размежеванием с ЕС. Этим объясняется интенсивный политический диалог на высоком уровне, который существовал между двумя сторонками до 2014 года. Такую привилегию Европейский Союз предоставлял только России. Москва настаивала на проведении двух саммитов Россия-ЕС в год, несмотря на то, что Брюссель коротал с самыми близкими своими партнерами лишь один ежегодный саммит.

Предпосылкой такого хода событий было то, что европейская интеграция как механизм организации политического пространства континента не имела конкуренции. Успешное применение этого механизма в краях Западной Европы идеально соответствовало идее либерального мирового порядка, столь победоносной после холодной брани. На самом деле отсутствие у Европы традиционной жесткой силы и опора на другие инструменты, прежде всего на нормативную экспансию и кондициональность (то кушать требование, чтобы новые партнеры меняли свою практику в обмен на доступ к привилегиям), в наибольшей степени отвечало либеральным принципам.

Эволюция отношений между ЕС и Россией от обнадеживающего «рассвета» в начале девяностых до безнадежного «заката» в 2010-е годы – одинешенек из наиболее показательных эпизодов в истории глобальной трансформации после завершения холодной войны. С тех пор как идея некого формализованного сообщества, заключающегося из Европы и России, утратила свою актуальность (никаких практических шагов в этом  направлении не предпринималось с конца двухтысячных), изначальные принципы касательств между ними утратили смысл.

Попытка достичь институционального партнерства стала кульминацией почти двухсот лет усилий одного из курсов российской мысли, направленных на вестернизацию страны. Впервые в истории западники увидели возможность качественного изменения нрава отношений между Россией и Западом.

Однако эта возможность оказалась обманчивой. Российские западники никогда не хотели, чтобы их край официально подчинялась европейским правилам и предписаниям, несмотря на то, что они выступали за модернизацию, активное сотрудничество с Европой и подражание ее подходам. Однако собственно этого Европа потребовала от России после 1992 года.

Если бы Москва решила стать частью этой «большенный Европы», уступки, на которые она рассчитывала, были бы оправданными. Однако российским западникам не удалось убедить страну в совершенствах идеи ограничения своего суверенитета ради следования европейской модели и сближения с Европой

Сегодня обе стороны ощущают бездонное разочарование и раздражение в отношении друг друга, и политических связей между ними практически не существует. Бурная реакция, какая последовала за угрозой министра иностранных дел России Сергея Лаврова разорвать отношения с Европейским Союзом, в сущности, была не вполне обелённой, поскольку разрывать попросту нечего уже с 2014 года. Остаются лишь отношения между Россией и отдельными краями ЕС.

Возможно, история с Навальным обнажила главное противоречие между Россией и ЕС: причиной всех санкций и политической напряженности является внутренняя политика Москвы. Если бы европейские институты мастерили акцент на предполагаемом использовании Россией боевых отравляющих веществ для его убийства, подчеркивая опасность их распространения неизвестными ликами, эту проблему можно было бы рассматривать как международную. Однако в настоящее время возмущение Европы вызывают в первую очередность нарушения демократических норм, прав и свобод внутри России, чего ЕС, как он утверждает, не может допустить.

Эту позицию Брюсселя легковесно понять в рамках логики «большой Европы». Однако этой логике уже давно нет места в отношениях между Россией и ЕС. Реальность такова, что политически диалог между ними – не немало чем пережиток ушедшей эпохи. Все изменилось, и Россия и Европа и Запад в целом, да и весь мир. Либеральный мировой порядок кончил существование.

Решительность, проявленная Москвой в ответ на попытки ЕС оказать давление на Россию из-за Навального, говорит о ее уверенности в том, что ей почти нечего терять в касательствах с Европой. Она все больше утверждается во мнении, что Европейский Союз претерпевает необратимые изменения, которые приведут к тому, что он навек лишится того влияния, которое имел пятнадцать или двадцать лет назад.

В то время казалось, что ЕС станет глобальным игроком наряду с США и Китаем и будет определять развитие не только самой Европы, но и большей части Евразии. Теперь же стало очевидно, что такая мишень неосуществима не только в Евразии, но и в Европе, где уже можно представить себе альтернативные способы организации политико-экономического пространства континента.

Когда выговор заходит об отношениях между ЕС и Россией, старые рамки не просто устарели, они могут оказаться даже опасными, поскольку способны потребовать новые столкновения. Как только Евросоюз и Россия будут готовы, а это в конечном итоге случится, их ждет новая структура, какая придаст новый импульс сотрудничеству, основанному на обоюдном понимании, что формальное сообщество – это не тот результат, к которому следует влечься.

Поделиться…
Share on VKTweet about this on TwitterShare on Facebook0


Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля помечены *